An agent just opened your repository. It knows nothing about it.
First answer: index the docs and serve them back.
Postgres with pgvector, an async task queue, semantic search over swappable embedding providers. Built at the exact moment 16,000 MCP servers existed and the whole industry answered every context problem the same way: build another server for it.Postgres с pgvector, асинхронная очередь задач, семантический поиск на сменных провайдерах эмбеддингов. Построено ровно тогда, когда в мире было 16 000 MCP-серверов, и вся индустрия отвечала на любую проблему с контекстом одинаково: построй под неё ещё один сервер.
So build the same server a second time.
Docs swapped for language standards, a review pass driven by them, an admin panel, a crawler. The shape was disproved by construction, not by argument — which is the only way anyone actually stops believing something.Документация заменена на стандарты языка, поверх — проход ревью по ним, админка, краулер. Форма опровергнута постройкой, а не спором — единственный способ, которым кто-либо действительно перестаёт во что-то верить.
If lookup does not change behaviour, procedure does.
70 skills and ~30 rules behind one installer that syncs seven agent tools. Underneath it, six phases of research into agent discipline — including one called anti-rationalization: stopping an agent from talking itself out of the work it was given.70 скиллов и ~30 правил за одним инсталлером, синхронящим семь агентских инструментов. Под ними — шесть фаз исследования дисциплины агента, среди них фаза под названием анти-рационализация: не дать агенту уговорить себя не делать выданную работу.
If agents run for hours, the human needs somewhere to stand.
One forum topic per project, a persistent session behind each, short- and long-term memory with a project scanner, voice, polls, and live CLI progress and permission prompts routed to the topic that asked. Sessions survive in tmux, reachable through a tunnel from a phone. 775 commits.Один форум-топик на проект, за каждым — постоянная сессия, короткая и долгая память со сканером проекта, голос, опросы, живой прогресс CLI и запросы разрешений в тот топик, который их вызвал. Сессии живут в tmux и достаются через туннель с телефона. 775 коммитов.
Stop shipping context as a service. Put it in the repository.
A versioned .metaproject/, all Markdown and JSON, all readable in a diff. A language-aware dependency graph for TS/JS, Java and Python — cycles, orphans, shortest paths, affected-set blast radius, a PageRank repo map under a token budget, an optional tree-sitter symbol and call graph. An architecture wiki with code↔wiki backlinks. And a memory with eleven typed entry kinds, bitemporal as-of queries, non-destructive supersede, trigram dedup and consolidation into patterns — a Mem0-shaped memory rebuilt so that it never needs a model to work at all.Версионируемый .metaproject/: только Markdown и JSON, всё читается в диффе. Языково-осведомлённый граф зависимостей для TS/JS, Java и Python — циклы, сироты, кратчайшие пути, радиус поражения, PageRank-карта репозитория под токен-бюджет, опциональный граф символов и вызовов на tree-sitter. Архитектурная вики с обратными ссылками код↔вики. И память с одиннадцатью типами записей, битемпоральными запросами на дату, недеструктивным замещением, дедупом по триграммам и свёрткой в паттерны — память формы Mem0, пересобранная так, чтобы вообще не нуждаться в модели.
Then take the runtime too.
A provider-neutral loop — Anthropic, Ollama, any OpenAI-compatible gateway, and an offline fake provider so a run can be deterministic. Durable JSONL sessions that resume across a restart and fork with their ancestry intact. A policy engine with three answers, not two — allow, ask, deny — over seven risk classes: read, write, shell, network, credential, delegate, destructive. Shell and destructive are default-deny. Every turn runs under a budget of 48 unique tool signatures, at most 40 of them reads.Провайдер-нейтральный цикл — Anthropic, Ollama, любой OpenAI-совместимый шлюз и офлайновый фейковый провайдер, чтобы прогон был детерминированным. Устойчивые JSONL-сессии, переживающие перезапуск и умеющие ветвиться с сохранением родословной. Policy engine с тремя ответами, а не двумя — allow, ask, deny — по семи классам риска: чтение, запись, шелл, сеть, доступы, делегирование, разрушение. Шелл и разрушение запрещены по умолчанию. Каждый ход идёт под бюджетом в 48 уникальных сигнатур инструментов, из них не больше 40 на чтение.
A policy is a promise. A kernel is not.
Underneath the policy engine sits an OS sandbox: Seatbelt on macOS, bubblewrap on Linux. Network off or on, a loopback domain allowlist, credential masking behind a per-run sentinel, TLS termination where the masking demands it. When a launcher or a posture is missing it fails closed rather than quietly doing less — which is the whole difference between a security feature and a security theatre.Под policy engine — песочница операционной системы: Seatbelt на macOS, bubblewrap на Linux. Сеть выключена или включена, петлевой список разрешённых доменов, маскирование доступов за пораундовым часовым, терминация TLS там, где маскирование этого требует. Если лаунчера или позы нет — она падает закрытой, а не тихо делает меньше. В этом вся разница между защитой и её имитацией.
An agent does not get to say it is finished.
Completion is gated on evidence: a run that cannot produce what its flow requires does not get to claim it did. A run can be recorded as a recomputable hash surface and replayed against a fixture, which names the exact field that moved. The security scanner ships a labeled red-team corpus and fails the build when any detector breaches its committed false-negative threshold. And there is a measurement rig underneath all of it — gold sets, ablation runs, retrieval scoring, leakage checks — built to find out whether the context layer actually helps, rather than to assume it does. The repository this is measured on stands at 1,133 commits and 72 tagged releases, with 68 versions published to npm, latest 0.2.80.Завершение открывается доказательством: прогон, не сумевший выдать то, что требует его флоу, не получает права заявить, что справился. Прогон записывается как пересчитываемая хеш-поверхность и проигрывается против фикстуры, которая называет ровно то поле, которое сдвинулось. У сканера безопасности есть размеченный red-team корпус, и сборка падает, если любой детектор пробил зафиксированный порог ложноотрицательных. А под всем этим — измерительный стенд: эталонные наборы, абляции, оценка извлечения, проверки утечки — построенный, чтобы выяснить, помогает ли слой контекста на самом деле, а не чтобы предположить, что помогает. Репозиторий, на котором это измеряется, стоит на 1 133 коммитах и 72 тегах релизов, в npm опубликовано 68 версий, последняя — 0.2.80.
Four capabilities that ship switched off.
A shared work context — a budgeted Facts / Work / Know-how read, and a wrap-up proposing what a session learned. Promotion into real project knowledge always passes a human, and a security-flagged proposal refuses to pass until someone records that they read the findings. · A scratchpad any agent can borrow — an agent from another vendor entirely can open a working slate inside your project and close it into your review pipeline. · Someone else’s CLI as a child process — a bounded, read-only task handed to a vendor coding agent inside a disposable worktree with a stripped environment. · Agent discipline as a research programme — six phases, of which the sharpest is anti-rationalization.Общий контекст работы — бюджетированное чтение «Факты / Работа / Знание» и свёртка, предлагающая то, что узнала сессия. Повышение до настоящего знания проекта всегда проходит через человека, а предложение с отметкой безопасности не проходит, пока кто-то не зафиксирует, что прочитал находки. · Черновик, который можно одолжить — агент совсем другого вендора открывает рабочий лист внутри твоего проекта и закрывает его в твой же конвейер ревью. · Чужой CLI как дочерний процесс — ограниченная задача только на чтение, выданная вендорскому агенту в одноразовом воркtree со срезанным окружением. · Дисциплина агента как исследовательская программа — шесть фаз, из которых самая острая называется анти-рационализация.
The agent is ephemeral. The project brain is durable.
Reading memory…
Hit context: off in the corner. That is what every agent sees, in every repository, on every task, right now.Нажми контекст: выкл в углу. Именно это видит каждый агент, в каждом репозитории, на каждой задаче, прямо сейчас.
Two doors. Both of them answer.
npm install -g @mrciphersmith/keryxEvery figure above about these repositories was read from the GitHub and npm APIs on 6 September 2026, not typed in. The snapshot is committed next to the code and refreshed nightly; if a number here is wrong, the source is wrong with it.Каждое число выше об этих репозиториях прочитано из API GitHub и npm 6 сентября 2026 г., а не вписано руками. Снапшот лежит в репозитории рядом с кодом и обновляется каждую ночь; если число здесь неверно, значит неверен и источник.
The scope matters — the unscoped name belongs to an unrelated project. The binary it installs is called keryx.Скоуп имеет значение — имя без скоупа принадлежит постороннему проекту. Ставится бинарник под именем keryx.